Беспечный едок
А вот знаете, когда у меня внутри чего-то не хватает, я иду в музей. Именно в Пушкинский. Такие вещи случаются очень-очень редко, когда все комбинируется настолько, что цепочки чаш моих внутренних весов просто-напросто рвутся, не выдерживая напряжения. И тогда меня сильно-сильно тянет в Пушкинский. Спрятаться, затеряться среди белых и черных статуй, застывших в своем древнем равновесии совершенства. Гулять только тебе известными путями, искать, заблудиться...Убегать от нарочито телесных картин, с которых глядят академические розовые, как хрюшки, богини и нимфы. Идти в залы и созерцать равновесие сплетшихся тел.
Смотреть снизу вверх на Афину, мою самую прекрасную богиню во всем пантеоне. В сотый раз вглядываться в ее небольшие аккуратные черты лица, обрамленные кудрями. И думать о том, что я никогда ею не стану. Гулять в персидском и египетских залах, рассматривать крошечные вещи,принадлежащие людям реально существовавшим. Смеятся в душе над глупейшим предрассудком, почерпнутом из кучи фентези-книг, что любая древняя вещь написанная древним же и непонятным языком обязательно будет каким-то сверх-пророчеством. И я смеюсь, смеюсь над собой, над своим стереотипным сознанием, которое никогда не бывает так жестоко обламываемым, как в тот момент, когда я читаю подпись к клинописной табличке: "Список товаров на складе" или что-то в этом роде.
Глупая, глупая. Все настолько прагматично. Так же как и ты. Я бы даже сказала, прагматично ровно настолько насколько ты прагматична.
И в такие моменты я в полной мере наслаждаюсь этой недвижимой точкой в центре раскачивающихся качелей, точкой которая всегда знает кто она, где она, и когда она. Которая всегда наблюдает за тем, как она думает. Которая обращает внимание. Наблюдает. Запоминает.
Той, которая реальна.